Чем я занимаюсь?

Вдруг мне резко разонравился этот разговор.

— Я работаю на «Керр-энд-Декстер», знаешь, издатели.

Он засопел и кивнул, мол, да, продолжай.

— Я уже три, а то и четыре года работаю на них техническим писателем, учебники и инструкции, такие вещи, но теперь мы готовим серию иллюстрированных книг про двадцатый век — знаешь, хотим срубить бабла на буме в ностальгической торговле — и мне поручили описать связи между шестидесятыми и девяностыми…

— Интересно.

— Хэйт-Эшбери и Силиконовая Долина…

— Очень интересно.

Я нанёс завершающий удар.

— Лизергиновая кислота и персональные компьютеры.

— Круто.

— Не особо. Они платят мало, потому что книги будут небольшие — страниц по сто-сто двадцать, не развернёшься, нет свободы, которая и заставляет бороться с материалом, потому что…

Я остановился.

Он нахмурил брови.

— Да?

— …потому что… — от своих объяснений меня пронзили смущение и позор, прошли насквозь и вышли с другой стороны. Я переступил с ноги на ногу. — …потому что, ну, ты же придумываешь подписи к иллюстрациям, и если хочешь внести хоть какой-то смысл, ты должен в совершенстве владеть материалом, ну ты знаешь.

— Здорово, мужик. — Он улыбнулся. — Ты же всегда хотел чем-то таким заниматься?

Я согласился. В каком-то смысле так оно и было. Но он-то моих мотивов точно никогда не поймёт. Господи, подумал я, Верной Гант.

— Наверно, кайф, — сказал он.

Когда я знал Вернона в восьмидесятых, он барыжил кокаином, но тогда у него был другой стиль — длинные волосы, кожаные куртки, большой дока в дао и мебели. Сейчас я всё это вспоминал.

— На самом деле тут есть свои проблемы, — сказал я, хоть и не понимал, с чего меня потянуло развивать тему.

— Да? — сказал он, делая шаг назад. Он поправил чёрные очки, как будто мои слова его поразили, но он, тем не менее, готов поделиться советом, как только поймёт, в чём проблема.