– Вышвырнут?

– Нет, не совсем так. Ты… Вы… Ты, в общем, должен оправдать надежды наших покровителей. И благополучно почить навеки. Зря, что ли, жрал бесплатно?

– М-да. Понимается с трудом. Ну, а если все-таки я не хочу почить навеки?

– Это исключено, Ник. Рано или поздно ты это сделаешь.

– Ну, разве что в девяносто отпущенных лет, – усмехнулся я.

– Нет, тут больше двух месяцев не задерживаются, – покачал лысым черепом Вано.

– Или не задерживают? – поправил я его.

– Ну, что ты! – замахала руками Вася. – Ошибаешься! Каждый добровольно кончает жизнь самоубийством. И это абсолютно верно. Мы же для этого и пришли. К тому же перед смертью все оставляют письмо, в котором излагают свои осознанные намерения. Вот так. Здесь все чисто, поверь.

Но мне верилось во все это с трудом. И Вано уловил мои сомнения по ухмыляющейся физиономии.

– Ты это зря, Ник. Ты же не все знаешь. Если человека привело сюда отчаяние, креветки и вино уже не спасут. Просто здесь помогают безболезненно уйти из жизни. Помогают понять, что смерть – не самое худшее. А возможно, самое лучшее, что может дать жизнь.

Я и не подозревал, что Вано умеет говорить так складно. Что ж, оказывается, он вовсе не так груб для его величества Искусства. И я с удовольствием стал слушать его дальше.

– Но тебе мой совет… – Он перегнулся через столик и задышал мне прямо в лицо дорогим вином и дешевым куревом. – Если еще не успел здесь обосноваться как следует и если уже в чем-то сомневаешься, лучше мотай отсюда. И побыстрее. Мотай и живи. Зачем тебе это? А? Запутался? Черт с ним! Завтра распутаешься! Ты же молодой, красивый! Я видел много киношек с тобой. И хороших! Ты талантлив, черт побери! Зачем тебе это?!

Может, он действительно прав? Я и сам уже подумывал об этом. Но любопытство все-таки брало верх. К тому же меня здесь вполне устраивали бесплатный ужин и прекрасная выпивка. А в сказки, что здесь каждый через пару-тройку месяцев добровольно наложит на себя руки, я с трудом верил, не сомневаясь, что в любой момент смогу встать и уйти. Я отрицательно покачал головой. И уже сам задышал в лицо Вано дорогим вином и дешевым куревом.