— Ты не знаешь — я знаю. А такие, как Тарас! Ого. Поди уговори его. Но вот посмотришь, он у меня такой рекорд поставит!
— Не в Тарасе дело. Все плохо работают. И никакого рекорда Тарас не поставит.
— Не поставит?! — Дудник даже остановился, занеся ногу на крыльцо.
Обеспокоенная Валентина Анисимовна открыла дверь.
— Вы что расшумелись?
Оба вдруг притихли. Вошли. Молча разделись.
— Ну вот. То на весь поселок разговор, а то притихли. Да в чем дело?
— Ничего, дроля. Обыкновенный разговор.
ТЕНЬ НА СТЕНЕ
Это было месяца три тому назад. Гришу Орлова по его усиленной просьбе приняли в гараж, и Петров, заведующий гаражом, с недоумением глядел на замурзанного парнишку. Куда приспособишь такого? Как ему доверить один из потрепанных, но драгоценных лесовозов?
Разве совладает с огромным газогенератором такой воробей, даже если у него имеются права шофера второго класса?
Но долго раздумывать не разрешала обстановка. Шоферов все равно не хватало, а тут не какой-нибудь самоучка, а второй класс. Потомственный шофер. Отец завгар. До войны заведовал гаражом в Ленинграде. Дед водил первые автомобили по улицам Питера.
И Афанасий Ильич решился:
— Ладно. Вот тебе машина. Ремонтируй и садись.
Машина! Дырявый самовар, старая калоша. Завей горе веревочкой. Она стояла, уткнувшись радиатором в канаву, подняв к небу помятый бункер, и считала, что ее песенка спета.
Но песенка началась снова. Старая песня: в ремонт, в рейс, снова в ремонт. Гриша проклял ее, двенадцатую, всеми автопроклятиями, какие успел освоить, и, проклиная, ухаживал бережно, с любовью.
В ту ночь, когда Петров пожалел человека и не пожалел машину — сдернул с радиатора кожушок, пригрев Гришины плечи, ее вновь привели в гараж. В ремонт.