Париж не случился, так и остался мечтой в синеватой дымке… И ничего не случилось — ни со мной, ни с Валей, ни даже с мальчиком Гришей. Да и что, собственно, должно было случиться… Что вообще может случиться с той, которая живая только снаружи? Ведь если у вас нету тёти — вам её не потерять, правда же?

Я и сама иногда, пытаясь взглянуть на свою жизнь как бы со стороны, не могу понять, чего же мне, собственно, не хватает. Положа руку на сердце, оснований для счастья у меня более чем достаточно. И все мои претензии к мужу абсолютно дурацкие и высосанные из пальца. Потому что не пьёт, не бьёт, денег в дом приносит — чего же ещё желать?

Я ничего не желаю. И претензий к Вальке у меня нет. И ни к кому нет. Чтобы быть счастливой, никаких оснований вообще не нужно. И ничего не нужно. Счастье либо есть, либо нет. И если его нет, то не помогают ни уговоры, ни неземные блага.

Конечно, можно жить и без счастья. Это, если вдуматься, совершенно необязательно. Счастье — понятие эфемерное, а жизнь — это жизнь, сугубо материальная штука. Был бы достаток, комфорт и уют. Сиди себе в тепле, живи и радуйся. Я, безусловно, сижу в тепле, вот только жить у меня не получается. А видимость счастья изобразить можно кому угодно, только не себе самой. И с какой стороны ни смотреть, я-то все равно знаю, что, если мне плохо самой с собой, нет у меня ни счастья, ни жизни. Вот так все просто, хотя и трудно понять.

Но на самом деле все не так просто. Или наоборот — просто как раз до банальности и банально до отвращения. В доме было полно спиртного. Валин бар, запас для гостей, всегда. Богато и разнообразно.

Я вообще не пила. Никогда, ещё со времён беременности и Митиного младенчества. Я как-то не видела от этого кайфа, а что до расслабления… Зачем мне расслабляться — я же не напрягаюсь.