Первые несколько секунд я просто не могла пошевелиться от ужаса. Допрыгалась, дура! Что теперь будет?! Я её задавила!

Потом страшно захотелось уехать отсюда как можно скорее. Удрать и все! Пусть ищут — не найдут. Мало таких… Скажу Вальке, он спрячет машину, и не было ничего. Он сможет, это уж точно.

А потом я выскочила из машины и на трясущихся ногах побежала к лежащей в грязи женщине.

Она лежала на боку, вытянув одну руку и подогнув ноги. На ней действительно было дурацкое, почти детское пальтишко в красно-серую клетку и вязаная пушистая шапка-берет уныло-бордового цвета. У меня была такая в детстве, я её ненавидела и называла «возлюбленная свёкла». Рядом валялась дешёвого вида коричневая сумка. Идиотская старуха! Ну что её понесло ко мне под колёса, сидела бы себе дома по такой погоде, смотрела бы свои сериалы!

Неужели насмерть? Такого не может быть, я же ехала совсем медленно, и тормоза… Я присела над ней, потрясла за плечо. Женщина шевельнулась и застонала.

Слава Богу! Теперь все обойдётся. Не думая ни о замшевой куртке, ни о кашемировых брюках, я плюхнулась на колени в лужу рядом с ней, подняла её голову. Шапка слетела, из-под неё рассыпались светлые локоны. А она, пожалуй, не такая уж и старуха. Да и не старуха вовсе! Передо мной лежала совсем ещё молодая женщина, довольно красивая, если не брать в расчёт полосы грязи на лбу и щеке. Крови нет, ран нет, синяков вроде тоже… Что ж она, как неживая совсем?

— Очнитесь! Вы слышите меня? Что с вами? — И хоть бы какая-нибудь скотина подошла помочь, я же не подыму её одна. Нет, никого. Впрочем, может, оно ещё и к лучшему, а то будут потом рассказывать в милиции, как я ездила по несчастной жертве взад-вперёд.