Наталья Павловна вновь вздохнула, складывая одеяло.
- Ну, тебе оно надо? - появился на пороге комнаты Звягинцев. - Что ты будешь возиться? Кому это надо? Кто увидит? Все равно вечером приедешь, снова разбирать. Бросай ты это дело. Поехали.
Юрий Федорович при каждой фразе разводил руками. Руки из карманов куртки он так и не вынул и был сейчас похож на какую-то крупную птицу, вот только на какую именно птицу похож Юрий Наталья Павловна вспомнить не смогла, и улыбнулась, подошла, шепнула: < Нет, постель я все же уберу>, - и поцеловала Юрия в щеку.
Юрий Федорович заулыбался и перешагнул с ноги на ногу.
Юрий Федорович тронул руль, и, дрогнув, ожила обнаженная девица. Тощая и длинноволосая она висела на суровой нитке у ветрового стекла и требовала внимания, покачиваясь и изгибаясь, как акробатка на тонкой проволоке под куполом огромного цирка. Белокурая особа была в салоне не одинока. У заднего стекла, закинув ногу на ногу, сидела флегматичная брюнетка и любовалась городским пейзажем и машинами. На доске приборов улеглась вторая блондинка, но эта красотка была не тщедушная, а вполне упитанная; и стеснительная: пышную грудь красавицы прикрывал трафарет "СТОП". Еще одна оголенная дива победоносно глядела на Наталью Павловну с обложки блокнота.
Наталья Павловна вздохнула: все эти девы были для нее одной большой пошлостью, и общество их было Наталье Павловне неприятно. Иногда Наталья Павловна становилась нетерпима, и тогда девицы исчезали, но весьма скоро на их месте обживались другие, и взгляды девиц говорили, что имя им легион и они неистребимы. Наталья Павловна не могла понять пристрастия Звягинцева к игрушечным стриптизершам. Юрий Федорович не был ни ловеласом, ни плейбоем, да и секс, как любил повторять сам Юрий Федорович, был у него на сто пятнадцатом месте.