Погосов поморщился.

- Считается, что так.

- В чем же смысл?

- Смысла нет, но ничем другим заниматься не могу.

- Узкая у вас специальность.

Она посмеивалась снисходительно, что раздражало Погосова.

- Специальность ни при чем.

- Не злитесь. Я понимаю, от меня требуется сочувствие, утешение, так положено женщинам.

- Я специально для этого сюда пришел.

- Вам что, надо обязательно узнать, кто я, откуда? Настоящий ученый не должен отвлекаться.

- Откуда вам знать, у вас муж ученый, младший научный сотрудник?

- Почему младший? - Она расхохоталась. В ней было какое-то скрытое превосходство, как будто ей было что-то известно о Погосове.

Она спросила, в чем состоит его работа, спросила недоверчиво, словно проверяя. Посмеиваясь, он поиграл перед ней с критерием Олсена. И добавил про искривление полей.

- Хотите поставить меня на место, - сказала Лера, - между прочим, хороший специалист делает это иначе.

Получилось, что она поставила его на место, и тогда он уже совершенно иначе, увлеченно, как он умел, заговорил о молниях, о том, как природа, шутя, мечет молнии длиною в десятки километров, в лабораториях же можно получить лишь в тысячу раз меньшие разряды. Про тайны Северных сияний. Про шаровые молнии - неведомые странные создания с необъяснимым поведением.

- И вам это все надо понять, бедный вы, бедный. - Она хихикнула, и в то же время тронула его руку. Это был жест близкого человека.

Вдруг она приложила палец к губам:

- Слышите?.. Еще немного, и оно умолкнет.

- Море самое совершенное и законченное творение, - сказал Погосов, ему незачем меняться.

- Вы это к чему? - спросила Лера.

Погосов пожал плечами.

- А к тому, чтобы бросить... Бросить все к чертовой матери... и делать лишь то, что положено.

- Что бросить?

- Эту проклятую гонку!