– Вы английский друг мсье Бирда, – произнес молодой человек, пожимая мне руку. – Очень приятно.

Рукопожатие его было мягким, даже немного застенчивым, как будто он стеснялся того, что выглядит, как кинозвезда.

– Жан-Поль не говорит по-английски, – сказал Бирд.

– Не совсем так, – пояснил Жан-Поль. – Я немного говорю по-английски, но не понимаю того, что вы говорите в ответ.

– Верно, – подтвердил Бирд. – Такова идея английского языка. Иностранцы могут передавать нам информацию, но англичане все еще в состоянии говорить друг с другом так, что другие их не понимают. – Его лицо стало суровым, потом он чопорно улыбнулся. – Все равно Жан-Поль хороший парень: он художник. – Бирд обернулся к Паскалю: – У тебя был трудный день, Жан?

– Трудный, но сделал я немного.

– Ты должен себя заставлять, мой мальчик. Никогда не станешь великим художником, пока не научишься прилагать усилия.

– Да, но ведь каждый должен найти себя, продолжая работать со своей собственной скоростью, – возразил Жан-Поль.

– Ты работаешь слишком медленно, – провозгласил Бирд и передал Жану-Полю рюмку шерри, не спрашивая, хочет ли тот.

Жан обернулся ко мне, желая объяснить свою лень.

– Трудно начать писать, но когда начало положено, остается только добавлять мазки к начатому.

– Чушь, – возразил Бирд. – Начать – самое простое, продолжить гораздо труднее, а труднее всего закончить.

– Это похоже на любовный роман, – сказал я.

Жан засмеялся. Бирд вспыхнул и почесал крыло носа.

– О, работу и женщин нельзя смешивать. Женщины и свободная жизнь временами приятны, но в среднем возрасте обнаруживаешь, что женщины некрасивы, а мужчины не обладают необходимой квалификацией; результат самый печальный. Спросите об этом вашего друга мсье Дэтта.