
Покорились - до полной приниженности, до духовного самоуничтожения, и что ж, как не кличка оброзованщины, по справедливости остается нам? Тоскливое чувство отчужденности от государства (годов лппп. с 40-х), своего невольничьего состояния в чужих лапах - это не признак родовой, непрерывный, но зарождение нового протеста, зарождение раскаяния. И большинством же интеллигенции вполне сознается теперь - кем тревожно, кем равнодушно, кем высокомерно - отчуждение от нынешнего народа.
О том, как не размыться в образованщине, как отграничиться от нее и спасти понятие интеллигенции, Много пишет и Г. Померанц (не псевдоним, лицо подлинное, востоковед, имеющий в Самиздате целый том философских эссе в публицистических статей): "самая здоровая часть современного общества", "другого такого прогрессивного слоя не найти"3. Но и он остается в смущении перед морем образовашцины: "Понятие интеллигенции очень трудно определить. Интеллигенция в самой жизни еще не устоялась." (? За 130 лет от Белинского и Грановского не устоялась? нет, после революционного потрясения.) Ему приходится выделять "лучшую часть интеллигенции", это "даже не прослойка, а кучка людей", "собственно интеллигентно лишь маленькое ядро интеллигенции", "узкий круг людей, способных самостоятельно открывать вновь святыни, ценности культуры", даже: "интеллигентность - это процесс"...
