Значит, нечто заметное. Я не прочь отплатить этому Кондору его же монетой. Если она так хороша, как ты описала, то моя месть будет сладкой!" "Старый ты и жалкий мой ловелас! С твоей-то застенчивостью..." "Тебя же я увлек!" "Она его за муки полюбила..." "Погоди, вот они. Ну, он?" "Я лица пока не вижу... Фигура вроде его, но, Боже, какая осанка!.."

"Рита, не смотри на волны, - заговорил мужчина. - Выбери какую-нибудь неподвижную точку и не своди с нее глаз." Они прошли к борту и остановились в двух шагах от завороженно смотревшей Людмилы. "Папа, где она... точка эта, мне пло-о-охо! Папа! Я сейчас просто вырву... меня будет рвать..." Девочка позеленела, бросилась к борту, перегнулась и затряслась - маленький тонкий бурлящий человечек... "Ну, легче?" "Даже не знаю... Мне надо куда-то сесть..." "Пойдем в трюм?" "Нет! Там на иллюминаторы все время зеленое лезет..." Они прошли так, что Люда и Виктор убрали ноги, сели почти напротив. "Риточка, видишь маяк. Смотри только на него. И не мигай." Но девочка вцепилась в отцовскую руку, часто зевая. "Папа, - вдруг совсем другим голосом сказала она. - Вон та тетя на тебя так все время смотрит..." "Какая тетя? - он скользнул равнодушным взглядом по лицам Виктора и Людмилы и снова обратился к дочери: "Как насчет лимона?" "Только не лимон, - горячо возразила Рита. - Когда я рвала, он мне в нос попал. Теперь там кисло." "Рита, смотри, крейсер идет." "Пусть идет... Мне плохо..."

Итак, увидев ее, Кондор (а в том, что это был он, она больше не сомневалась, как только услышала его удивительно своеобразный голос и мягкие ласковые интонации) не остолбенел, даже не вздрогнул - просто взял и искренне не узнал, забыл... Ничего себе! Ее... Она решительно поднялась и пересела прямо напротив отца и дочери. "Пап, смотри, опять эта тетя..." "Вы меня не узнаете? - прямо спросила Люда, улыбаясь. - Неужели не помните?" "Добрый день, - тускло откликнулся бывший Кондор, подняв на нее какие-то затравленные, больные глаза.