Да, недаром он носил прозвище Скользкий Билль! В следующее воскресенье я отправился в веслеянскую церковь. Преподобный Шорт был тощий, долговязый старик, лицо у него было презлющее. Он нам произнес грозную проповедь о том, что мы должны коренным образом изменить нашу жизнь, говорил обо всем том, от чего нам следует отказаться в этом мире, и о пылающем костре, который ждет нас на том свете, если мы не последуем его советам. После службы он подошел ко мне и попросил меня подождать, пока прихожане разойдутся. И до двенадцати часов он меня изводил наставлениями насчет обязанностей, которые на меня налагает моя новая религия, насчет книг, которые мне следует читать, насчет людей, с которыми мне следует водиться. Я вышел из церкви совершенно обалделый, а ведь мне предстояло вернуться туда к вечерне.
И так пошло каждое воскресенье. Я чертыхался с утра до вечера, я проклинал и Шорта и Веслея. Как-то раз я рискнул пропустить службу; паршивец Шорт наябедничал полковнику, а тот оштрафовал меня на целую недельную получку. Затем треклятая веслеянская община стала устраивать по пятницам вечерние беседы, а новообращенный нижний чин с разрешения полковника должен был украшать их своим присутствием.
Месяц спустя мое терпение окончательно лопнуло:
Шорт вздумал шпынять меня по поводу моей подружки; я вышел из себя и решил пойти на все, даже на то, чтобы опять предстать перед Биллем, только бы не выслушивать больше речи этого помешанного.
Я сказал Биллю:
- Мне очень жаль, господин полковник, что мне приходится снова надоедать вам своими вероисповедальными делами, но веслеянство это самое меня совершенно не удовлетворяет. Это совсем не то, чего я ожидал...