— Зачем они мне? — шептал старик. — Страшно подумать! Ведь я не избавлюсь от них никогда!..

В эту минуту кто-то постучал в дверь. Против обыкновения, пан Лукаш, не открывая форточки, отпер — и увидел каменщика.

— Смилуйтесь, барин, — смиренно сняв шапку, молил каменщик, — отдайте мой инструмент. Судиться я с вами не стану, человек я бедный. А без инструмента мне не достать работы, и купить новый не на что.

— Да возьми ты свое добро, только убирай его скорей, — крикнул Лукаш, довольный тем, что избавится хотя бы от этого хлама.

Каменщик поспешно вынес в сени свое ведро, однако не смог скрыть изумления. Он мял в руках шапку и смотрел на Лукаша, а Лукаш смотрел на него.

— Ну, чего тебе еще надо? — спросил старик.

— Надо бы… за работу получить, — нерешительно ответил каменщик.

Лукаш подошел к письменному столу и выдвинул один из многочисленных ящиков.

— Сколько тебе причитается?

— Пять рублей, ваша милость. А сколько у меня было убытку оттого, что я все это время не мог работать… — говорил каменщик, желая только поскорее получить деньги.

— А сколько же у тебя было убытку?.. — спросил Лукаш. — Только говори правду.

— Должно быть, рублей шесть, — ответил каменщик, беспокоясь, отдаст ли старик все, что ему причиталось.

К великому его удивлению, Лукаш тотчас же заплатил ему одиннадцать рублей, как одну копеечку.

Не веря собственным глазам, каменщик рассматривал деньги и благословлял Лукаша. Но старик уже захлопнул за ним дверь, ворча себе под нос:

— Слава богу, хоть от этого хлама избавился и от одиннадцати рублей. Только бы не вернул их обратно…

Вскоре в дверь снова постучали. Пан Лукаш отпер. Я лицом к лицу столкнулся с женой столяра.

— Ваша милость! — крикнула женщина, падая на колени. — В последний раз прошу, не продавайте наши вещи с торгов. Мы вам потом заплатим. А сейчас, верите ли, доктора и то не на что позвать к больному мужу, хлеба кусок не на что купить для него и для детей…