Невдалеке от окна стоял большой мусорный ящик, всегда наполненный доверху и издающий зловоние. На куче соломы, бумаги, яичной скорлупы и прочих отбросов пан Лукаш увидел свою старую, совершенно рваную туфлю, которую вчера после долгой внутренней борьбы собственноручно выбросил.

«Мда! А не слишком ли я поспешил ее выбросить? — подумал старик. — Издали туфля имеет еще вполне приличный вид… А впрочем, бог с ней! Каждый день приходилось ее чинить, а на заплаты, по точному подсчету, у меня уходило не меньше двух рублей в год».

Вдруг кто-то постучался. Пан Лукаш отвернулся от окна и с немалым усилием, торопливо шаркая ногами, засеменил к двери. Открыв прорезанную в ней форточку, он через решетку спросил:

— Ну, кто там барабанит? Хочешь двери выломать, что ли?

— Письмо из конторы господина адвоката! — крикнул голос за дверью.

Пан Лукаш поспешно схватил конверт.

— На чаек бы с вашей милости, — нерешительно проговорил посыльный.

— Мелочи нет, — ответил пан Лукаш. — А вообще, хочешь получать на чай, не барабань в двери.

Он захлопнул форточку и поплелся к окну, между тем как посыльный за дверью ворчал:

— Вот старый скряга! Сам носит за пазухой тридцать тысяч, обирает всех и каждого, а на чай дать скупится. Чтоб для тебя даже в пекле не нашлось места!

— Замолчи, нахал! — буркнул пан Лукаш и вскрыл конверт.

Страшная весть!..

Писец сообщал, что поезд, в котором ехал пан Криспин, потерпел крушение. Поскольку адвокат всегда жалел деньги на телеграммы, до сих пор неизвестно, жив ли он. Но так или иначе, — говорилось дальше в письме, — дело пана Лукаша против зятя завтра будет защищать в суде адвокат, которого пан Криспин, со свойственной ему предусмотрительностью, уезжая, оставил своим заместителем.

— Ах! Черт возьми! — проворчал Лукаш. — Этому заместителю придется платить, между тем как почтенный Криспин не взял бы ни копейки… А вдруг я проиграю дело и меня выселят из дома?