литературу, она вырастет, как плесень на вашем трупе, мы весь день будем сидеть в своих чайханах, трактирах да кофейнях, построенных в Амстердаме или Абердине, мы будем писать, и рисовать свои китчевые поделки поверх глянцевых обложек ваших порножурналов и каталогов мод и авто, и когда под словами "любовь" проступит голая женская задница или знак "Мерседеса" мы начнем восторгаться результатом слияния наших культур или их отсутствия, мы сломаем статуи Аполлона и свернем скулы Праксителю, нам очень нужен щебень для дорожных покрытий, мы научим вас верить ублюдкам и изгонять праведников, нам до колик нравиться мультик "Симпсоны", ведь вы там такие юродивые и такие убогие. Прям как мы. И мы смеемся, мы захлебываемся, наш смех плох и тяжел, как сознание наркомана, мы ржем сквозь слезы, ведь мы не умеем улыбаться, мы надеемся на кого-то, ведь нельзя жить без надежды, мы всегда чего-то ждем, мы и вас научим, ведь нельзя жить по-другому, мы по-другому просто не умеем, мы без этого окончательно разложимся, сойдем с ума, сгнием, и затопим все Европы с двумя Америками. Выкопайте труп Пеньковского и расстреляйте его заново, при мне, я хочу это видеть. Пусть Паульс мотает срок до конца, стреляйте по корейским "Боингам", сбейте Руста над Красной Площадью, не дайте ему уйти, если он успеет выпрыгнуть, то схватите, и заприте в Мавзолее. Выпустите его оттуда через 70 лет, пусть над его головой все это время произносят речи и оглашают решения, награждают друг друга медальками, принимают парады, толкают речи, махают пухлыми ручками и бьют по почкам. А потом загляните ему в глаза, поглядите, что получиться, гляньте в его расширенные зрачки. Вам станет страшно, вы уйдете и не вернетесь, прокляв свою цивилизацию и попытки приобщить его к ней. Бузовны и Бреттон - Вуд. Книга Мертвых и Интернет. "Спокойной ночи, малыши" и телепузики. Сравнение явно не в пользу последних, Винни - Пух мне ближе и понятней, чем Тигра, в нашем варианте его не было, он нам не нужен, у нас не место скачущим полосатым оппортунистам, мы их не любим, они не наши.