Мы приземлились в этом ресторане, поскольку он шел под номером один в списке заведений, не посетить которые, раз уж вы приехали в Таллин, никак нельзя (вторым номером, кстати, шел русский ресторан «Тройка»). Второе соображение: клиентам Departures Unlimited такие декорации нравятся, так что мы решили убедиться — на случай, если вдруг мы сюда кого-то все же пошлем, — что и кухня их не разочарует (меня не разочаровала, разве что в сваренное там же пиво с перцем я не стал бы добавлять корицу).

Короче, мы втроем уселись на крытой террасе из струганых досок, любуясь отблесками пламени на лицах друг друга. Бобби, совсем недавно выросший из благословенной поры увлечения рыцарями, замками и турнирами, задумчиво подергивал пробившийся пушок на верхней губе, поглядывая на миленьких японочек в шортах, проходящих мимо с разноцветными рюкзаками за плечами. Я дегустировал свое пиво с перцем, Джессика — какое-то белое рейнское (мы же все-таки были в стороне от Средиземноморья), а Бобби, продукт своего времени, звучно тянул через соломинку пепси со льдом. Мы никого не трогали и, заметьте, не собирались трогать, а в этот поздний для обеда и ранний для ужина час на террасе, кроме нас, сидело лишь две четы бодрых седовласых немецких пенсионеров с ослепительно белыми вставными челюстями и еще одна компания.

Вы уже догадались, кто были нарушителями предзакатной идиллии. В Южном Бронксе это были бы пуэрториканцы, в Гарлеме — в паре десятков кварталов от нашего буржуазного дома почти на углу 5-й авеню и 86-й улицы — черные, а в Таллине… Ну вот, все уже усвоили! Только это были не финны, а финки. Три женщины лет сорока — сорока с небольшим, одна из которых была нормальной комплекции, вторая — маленькой худышкой, а третья — как две маленькие и в обхвате, и чуть ли не по росту. Энергия активно расщепляемого алкоголя зажгла румянцем их щеки, затянула особой полупрозрачной пленкой глаза и отяжелила члены. Но главное — хотя это и было напрямую связано с пробужденными активным метаболизмом телесными желаниями — и души этих трех граций на любой вкус теперь требовали романтики.