Капитан-дублер. Леонид Максимович меня много старше, человек серьезный, опытный, за дело болеет, ровно за дитятю, грамотный и начитанный. В чем, как говорится, секрет его успеха? Могу досконально доложить. Реку знает как собственную квартиру, мастерски пользуется тиховодами, блюдет на судне сознательную дисциплину, в моторе знает в лицо каждую шестеренку или болт с гайкой. Команда Леонида Максимовича любит, люди за советом к нему охотно ходят, а он – он знаниями делиться умеет, ладно все так разъясняет, не заморозит возле калитки, как по-нашему говорится… Что еще хорошо и славно у Леонида Максимовича – он на вид сильно серьезный, на улыбку нескорый, а уж такой добряк, что второго не сыщешь! Ба-а-альшой человек! С ним вот такой случай приключился, поучительная история, ежели правду сказать… Чего? О чем спрашиваете? Пятый раз тростю, то есть повторяю: капитаним не лучше и не хуже других, а никаких особливых секретов успеха не имеется… Первым штурманом – он же мой первый поммеханика – службу несет Николай Николаевич Асанов, Коля Асанов, ему двадцать четыре года едва исполнилось, но молодость делу не помеха.
И не молодо, и не зелено. Есть, есть такой пожилой народ, не перевелся покуда такой пожилой народ, который на молодежь всех чертей вешает: «Длинноволосики, стиляги, лентяи, неслухи!» На таких с подозреньем смотрю: нет ли в самом какого изъяна? Да я за Николая Асанова руку позакладаю – никогда не подведет, наоборот, выручит, стеной встанет, на поруганье самый драный конец (канат) СТ не отдаст… Ну, во-первых сказать, Николай Асанов – человек больших знаний, живой, веселый, энергичный, вежливый, наш, капитанский, этикет хорошо понимает. А память у него… Идем мимо Колпашевских стрежпесков, земснаряды вроде фарватер хорошо прочистили, а Николай мне от штурвала и говорит: «Левее не мелковод ли, Владимир Иванович? Земснаряды слой снимут, а песок за сутки». Батюшки! Командую: «Право руля!» Часа через полтора на том злом месте «большой» толкач сел на мелковину… «Николай, ты, поди, каждую песчинку в уме держишь?» А он: «Стараюсь, Владимир Иванович, на вас равнение держу!» А я: «Память уже, парень, не таковская, чтобы вот этот намыв, который ты приметил, держать в голове…»