Мужская туалетная комната общежития студентов-механиков, которая одновременно служила и курилкой, по утрам представляла собой жалкое зрелище. Особенно впечатляло увиденное в те дни, когда у обитателей общаги появлялись деньги. Сейчас, осенью, когда одни приехали с практики, другие из стройотрядов, а первокурсники просто из дома – деньги водились у всех, и посему гулянки и всевозможные празднования случались каждый вечер. А утром многострадальный туалет походил на бордель после пожара и потопа одновременно. На трёх из пяти раковин были сорваны вентили у кранов, и потому вода из них лилась денно и нощно. Ведро, приспособленное под пепельницу, было перевёрнуто и по всему полу валялись окурки. Из пяти кабинок по назначению можно было использовать только три: в одной унитаз был забит, в другой просто расколот, а у двух из оставшихся трёх годных к эксплуатации двери были сорваны с петель. Осторожно переступив, разлившуюся прямо перед входом лужу то ли воды, то ли мочи, Иван зашёл в одну из кабинок. В унитазе плавали использованный презерватив и клочок окровавленной ваты. «Затычка» не произвела на Ивана никакого впечатления, видно, где-то у соседей ночует девушка, состояние здоровья которой явно не располагало к сексу, а вот гондон удивил. В первой половине 80-ых использование мужчиной презерватива было такой же диковиной, как и применение, женщиной, в критические дни, прокладки или тампона. Но это была не вина их, а беда. Иван, пытаясь смыть своей струей, эти атрибуты половой жизни общаги, думал «как ему теперь быть». Как ему себя вести с другом, который переспал сегодня ночью с его девушкой.

Игорь вёл себя очень непосредственно, и никакой вины явно за собой не чувствовал. Да и с чего бы вдруг! Ведь это только в воспалённом мозгу Ивана Ира была «его девушкой». Она и сама об этом не подозревала наверняка. В их компании процветали свободные нравы: «с кем ночь застала, с тем и ложись». Их было трое парней и трое девушек.