— Не думаю.

— Ваш отец в замке?

— Отец болен, он уже несколько месяцев не встает с постели. К тому же его спальня выходит на другую сторону.

— А прислуга?

— Все они тоже живут и работают на той стороне. Сюда никто не ходит, только я иногда гуляю.

— Стало быть, возможно, что меня никто не видел, тем более что мы стоим за деревьями.

— Возможно.

— Могу я говорить с вами откровенно?

— Разумеется, но я не понимаю…

— Сейчас поймете. Если позволите, я буду краток. Значит, так. Четыре дня назад мадемуазель Жанна Дарсье…

— Это я, — улыбнувшись, перебила девушка.

— Мадемуазель Жанна Дарсье, — продолжал Люпен, — написала письмо подруге по имени Марселина, которая живет в Версале…

— Откуда вы знаете? — изумилась девушка. — Я ведь, не дописав, порвала письмо.

— И бросила клочки на обочину дороги, ведущей к Вандомскому замку.

— Правда. Я гуляла.

— Эти клочки подобрали и на следующий день передали мне.

— Значит, вы прочли, — несколько раздраженно произнесла Жанна Дарсье.

— Да, я совершил эту бестактность и не жалею, потому что могу вас спасти.

— Спасти? От чего?

— От смерти.

Последние два слова Люпен произнес с нажимом. Девушка вздрогнула.

— Но мне не угрожает смерть.

— Угрожает, мадемуазель. В конце октября, когда вы в обычное время сидели на террасе и читали, с карниза сорвался камень и, пролетев в нескольких сантиметрах, едва вас не убил.

— Случайность.

— В один прекрасный ноябрьский вечер вы шли по огороду. Светила луна. Раздался выстрел, и пуля просвистела у вас возле уха.

— Во всяком случае… Я подумала…

— Наконец на прошлой неделе деревянный мостик, перекинутый через реку в парке в двух метрах от водопада, подломился под вами. Только чудом вам удалось зацепиться за какой-то корень.