Он бесновался и выл, пока не возникли первые симптомы страшной болезни. Левая половина лица стала неметь, начал отниматься язык, забилось, чуя беду, трепетное веко. Глаз, выглядывавший из-под века, превратился в колодец безнадежного ужаса. Глаз обратился к зеркалу и застыл: половина лица была перекошена. Губы не слушались, не могли исторгнуть даже спасительного бормотания. Беседа с самим собою сделалась невозможной, и Икроногов лишился даже этого привычного утешения.
- П-пом-могите! ! - хрипло, не по-человечьи выкрикнул он и повалился на диван. Этот вопль забрал остатки сил, и не было никакой возможности бороться с последним признаком нервного заболевания. Сразу же, едва Икроногов раскинулся в вакхической позе, под ним возникла неуместная, невозможная в этих стенах лужа. По углам от нее начали расползаться влажные щупальца...
И дверь отворилась.
Вошли родственники. В доме Икроногова комнат было много, и у домочадцев не было привычки без нужды тревожить одухотворенного наследника. О разыгравшейся в непосредственной от них близости трагедии они, конечно, не догадывались. Картина, представшая перед ними в хмельных чертогах, привела к настоящей панике. Икроногов, весь мокрый, с перекошенным лицом, слабо ворочался и что-то отрывисто, неразборчиво рявкал, будто находился в кабаке начала века и барски требовал у полового рюмку водки.
Квартиру наполнил запах валерьянки. Приехала скорая, Икроногова забрали в больницу немедленно, не спрашивая ни о чем и лишь внимательно изучив разбросанные на полу пакетики с лекарствами.
- В-вирус! - попытался объяснить Икроногов в приемном покое. - Вирус! ему представлялось, будто этиология его болезни непонятна дежурному доктору. Фельдшер скорой помощи изложил свою версию, с которой доктор сразу согласился.
- Вирус, - саркастически усмехнулся лекарь, рассматривая Икроногова. Ночь выдалась не из легких. Только что он убил два часа на обработку компании окровавленных бомжей, и вот извольте - привезли вируса. - Вы хорошо посмотрели, там был только галоперидол? - обратился врач к фельдшеру.