Три леди с восторгом выглядывают из машины, прыскают и визжат:

- Ой, Пит, ну ты даешь!

Томлин замечает, что леди эти сильно размалеваны и, кажется, вообще никакие они не леди, а Блю, кажется, распускает перед ними хвост за его счет. Но тут же он думает: "Неудобно, все-таки фронтовой товарищ" - и говорит:

- Заходите, пожалуйста, все заходите, может, чем-нибудь угоститесь...

- Молочком, - воркует одна девица, и все три изнемогают от смеха.

- Спасибо, старик, - говорит Блю. - Я б с удовольствием. Но мы и так, понимаешь, опаздываем. С самого начала, понимаешь, не везет, то с фараоном на перекрестке полаялись, а теперь вдруг спохватился - на пианино бумажник забыл. Может, подбросил бы деньжат под чек...

Девицы затихают и как зачарованные ждут, что же дальше; так зрители следят за фокусником, который сейчас извлечет золотые часы из уха сельского лоботряса. Томлина тяготит уже не только хамство Блю, но само его присутствие. Ему не только противно, но и неловко. Так читает человек о подброшенной бомбе и вдруг сообразит, до чего же много на свете низкой подлости и до чего легко ей все сходит с рук, и становится человеку неловко. Он видит, что Блю решительно наплевать и на него, и на его мать, а ей тоже неловко, что она мнется в дверях и не знает, уходить или оставаться. Кстати, ему странно, когда это Блю успел заделаться майором, демобилизовался он лейтенантом. И еще странно Томлину, как это Блю попал в "Леандр" - он, между прочим, кажется, и весло-то держать не умел.

И Томлин рад отдать пять фунтов под чек, только бы поскорей отделаться от майора Блю. Он почтя не удивляется, когда получает этот чек обратно из своего банка с отметкой "не опл.".

Но теперь, после стольких лет, узнав старинного друга, он совершенно не намерен ему потакать. Весьма холодно он отвечает:

- Да, припоминаю - и тебя и твой чек на пять фунтов.

- А как же, старик. Чека не помню, но мне для друга вообще никогда ничего не жалко - для настоящего друга. Значит, слушай, старик. Я к тебе насчет Флори - я дико за нее беспокоюсь.