Утреня, наконец, отошла, и как раз к концу ее впопыхах прибыл Марк Иванов, моя будущая кума с ребенком на руках и старуха-бабка. Покуда Марк Иванов суетился с купелью, таская из речки воду (это все — дело родителя), ко мне подошла бабка и, низко кланяясь, прошептала:
— Вы кумовья-то будете ай нет?
— Я…
— Уж не забудь старуху-то!.. бабушку!.. Я принимала у ей…
Тут я вспомнил, что мне надлежит подробно ознакомиться с количеством необходимых расходов. Крест я купил и знал, что я обязан заплатить священнику; но, благодаря бабке, оказывалось, что существуют еще какие-то расходы, которых я не знал. Успокоив старуху, я обратился к самому Марку Иванову с вопросом: кому и что я должен давать?
— Да вот куме, что вашей милости будет… И бабушке… немножечко.
— Я бабушке дам рубль…
— И отлично, хорошо, предовольно!.. Ну и куме уж!.. Полотенчико она вам…
— Куме ты, барин, купи платье, — сказала, смело выступив из толпы, какая-то посторонняя женщина. — Кума твоя — девушка, ей надо это… Выбирай ситчик повеселей какой, цветочками!
— Хорошо.
— Окрестишь, — прибавила она: — и зайди в лавку, купи… Не бог весть что! у вас, у господ, побольше нашего.
— Куплю, куплю.
— Вот и хорошо. А больше ничего и не надо. Куме да бабушке… А прочих не балуй. Так-то!
После этого женщина, на руках у которой был ребенок, укачивая его, отошла в сторону, а на место ее стал мужик, старый старик, и, шамкая, проговорил: