Но был подбит и танк Мурылева: вражеский снаряд выбил ленивец, каток, повредил один из пулеметов. Слобуха был ранен, Мурылев — контужен. Танк остановился среди грохочущего поля поврежденным боком в сторону врага. Но героический экипаж не считал себя побежденным. Он горел желанием продолжать святой бой за счастье Родины.

Лейтенант приказал Слобухе и радисту Тешину устранить повреждения в танке. Презирая опасность, они выбрались из танка и принялись за дело. Они ремонтировали и отстреливались от вражеских автоматчиков, которые появлялись вокруг. Лейтенант Мурылев и башенный стрелок Саламатин тоже вели огонь, защищая товарищей, давая им возможность закончить свое дело.

Повреждения были устранены. Танк Мурылева вновь пошел громить оборону врага. Экипаж его уничтожил еще два дзота и до сорока фашистов.

Вечером, когда затих бой, раненый Слобуха вывел танк в безопасное место. Друзья горячо поздравляли отважный экипаж, показавший в бою пример бесстрашия и доблести.

15 августа 1943 г.

Из неволи

В конце февраля, отступая, фашисты погнали на запад тысячи советских людей. Со слезами оставляли люди разоренные, но родные места, бились в безысходной горечи у пепелищ, где зачиналась и поднималась, как могучее дерево, жизнь каждого рода. Они уходили, не видя перед собой земли и неба, везли на салазках малых детишек и жалкие остатки домашнего скарба. И сердце каждого, сжимаясь до боли, прощалось с широкой русской вольностью.

Старик Василий Сергеевич Суворов всей душой своей не признавал этого изгнания. Останавливаясь на размякшей дороге, он щурился на проталины, на перелески, от которых внятно пахло весной, и глухо говорил семье:

— Не могу я идти туда… Не несут меня ноги с родной земли. Вот и весь сказ мой!

Жена, Варвара Николаевна, утирала слезы:

— Господи, что же делать?