Потом Секерин заметил, что немцы канавкой, поросшей кустами, перебегают к сараю на отшибе от деревни. Несколько метких выстрелов — и несколько немцев навсегда полегло в канавке.

Оглядев своих товарищей, Секерин крикнул:

— А ну, братцы, бейте по сараю!

— А что там?

— Бейте, там немцы!

Ударили по сараю. Немцы начали выбегать из него. Секерину пришлось действовать с необычайной быстротой. Он попросил товарищей:

— Замечай их, показывай!

А Секерин только стрелял. И ротный писарь, наблюдая, с удовольствием отсчитывал:

— Готов. Еще один…

Так Григорий Секерин убил в одном бою тридцать шесть немецких разбойников, пришедших грабить русскую землю, убивать русских людей.

Идут дни. На груди Григория Секерина на муаровой ленте сверкает медаль «За отвагу». Он представлен к награде вторично. Счет немцев, убитых Секериным, растет.

О своем снайперском занятии он рассказывает очень спокойно:

— С сотнягу ухлопаю к празднику нашему. Каждый день одного — и сотня будет. Очень даже просто. При такой службе, я думаю, смело можно будет отрезать ломоть хлеба, что из тыла шлют нам на фронт. Заслужил — вот как я понимаю.

Страшен для врага такой солдат!

«За Родину», август 1942 г., в районе Ржева

Презрение к смерти

В день рождения Красной Армии — 23 февраля — на привале в Большом Ломоватом бору состоялось комсомольское собрание. Комсомольцы обсуждали, как лучше выполнить боевой приказ — взять деревню Чернушки. На собрании выступил комсомолец Саша Матросов — молодой белокурый паренек с автоматом у груди. Осмотрев товарищей голубыми быстрыми, как воды Днепра, глазами, он сказал торжественно, просто и властно:

— Мы выполним приказ! Я буду драться с немцами, пока мои руки держат оружие, пока бьется мое сердце. Я буду драться за нашу землю, презирая смерть!