Долина речки болотистая, покрыта кустарником. На каждом шагу здесь окопы, щели, воронки от снарядов и бомб, наполненные водой. Куда ни кинься — бездорожье. Трудно было пробираться темной ночью на тяжелых машинах по этим местам. Но экипажи действовали смело, решительно, настойчиво. Это стоило больших трудов, но экипажи незаметно для противника вывели машины к реке, а потом форсировали ее вброд.

Быстро изучив обстановку, гвардии младший лейтенант Кропотухин на полной скорости вывел машины на окраину горевшей деревни. Машины открыли сильный пулеметный огонь по немецким автоматчикам. Получив поддержку, пехотинцы поднялись и бросились вперед.

Враг был опрокинут и бежал. Преследуя его, взвод Кропотухина во взаимодействии с пехотинцами до рассвета освободил еще две деревни.

На участок, где действовал взвод Кропотухина, на рассвете фашисты подбросили свежие, силы. Они встретили машины Кропотухина и пехоту, что шла за ними, в большой открытой лощине. Заметив врага, Кропотухин подал команду:

— Вперед!

На полном ходу машины полетели через канавы, рытвины, воронки…

В самом начале боя в машине Грищенко произошла небольшая заминка. Башенный стрелок Перискоков за несколько минут до подхода к лощине разрядил пушку. Это закончилось необычайным происшествием: гильза с порохом вылетела из ствола, а снаряд остался там… Что делать? Машины Кропотухина и Лобковского уже рванулись в бой…

— Забивай гильзу обратно! — не колеблясь, приказал Грищенко. — Живо!

Это был большой риск. Но гильза была забита — и Перискоков дал первый выстрел. Машина полетела вперед с такой стремительностью, что каким-то чудом перескочила даже через немецкую траншею.

Ворвавшись в боевые порядки фашистов, бронемашины открыли уничтожающий огонь. Как враги ни обстреливали их, они носились по лощине, сея смерть. Фашисты дрогнули. Заметив, что они начинают отходить, Грищенко выскочил из лощины на левый фланг и отрезал им путь к лесу. Здесь у него опять произошел необычайный случай. Пуля немецкого бронебойщика пробила ствол орудия. Что делать? И опять Грищенко пустился на риск. Он приказал Перискокову: