Начался бой.

Два фланговых немецких дзота довольно быстро блокировали бойцы Губина и Донского, а третий — центральный — все вел и вел яростный огонь, защищая подступы к Чернушкам. Не было никакой возможности показаться на поляне. Всем стало ясно, что нелегко будет взять эту лесную крепость.

Артюхов и Матросов, зайдя справа, подобрались к немецкому дзоту метров на сорок. Отсюда хорошо было видно, как из амбразуры дзота рвалась колкая струя огня. Прячась за елью, Артюхов приказал:

— Шесть автоматчиков!

Саша Матросов привел автоматчиков. Артюхов отобрал троих:

— Подползите к дзоту и из автоматов — по амбразуре.

Автоматчики поползли. Но только они выползли на поляну — их заметили из дзота. Из амбразуры вкось ударил клинок огня: один боец был сразу убит, двое смертельно ранены. Старший лейтенант Артюхов подозвал остальных автоматчиков:

— Ползите правее! Живо!

Но и они погибли.

В лесной немецкой крепости продолжал стучать пулемет. Струи огня били из амбразуры в разные стороны. Разрывные пули, как невидимая стая злых птиц, гулко щелкали по всей опушке Ломоватого бора. Саша Матросов знал, что там, где щелкают они, лежат в снегу наши бойцы и многие из них кровью своей обагряют его.

— Что же делать? — сам себя спросил Артюхов.

Саша Матросов, бледнея, приподнялся со снега и сказал тихо, но решительно:

— Ну, я пойду!

Он сделал несколько резких прыжков, раскидывая валенками снег, потом упал на бок и торопливо, приподнимая автомат, пополз правее погибших товарищей. Его не заметили из дзота. Его заметили только свои. Затаив дыхание, они стали следить за храбрецом.

Саша Матросов подполз к дзоту очень близко. Его уже обдавало дымком, что шел от амбразуры. Вдруг он вскинул автомат и дал по ней очередь.