– Угу! – пообещал Акентьев и добавил с кавказским акцентом: – Только руки помою, а потом и зарэжусь! Ничего ты не понимаешь, серый человек!

Григорьев усмехнулся:

– Между прочим, я к тебе с приглашением явился, а ты мне тут критику, блин, разводишь!

– Приглашение? – сощурился Переплет.

Представил себе сразу, куда может его пригласить Дрюня. В лучшем случае, в компанию пьяных лабухов. В худшем – лучше и не представлять.

– Не боись, не на малину какую-нибудь! – заверил его Григорьев. – Компания тебе понравится. Нужные люди, а не какие-нибудь охламоны.

– Да что за люди такие? – Акентьев был, в самом деле, заинтригован. – Всех нужных людей я знаю!

– Это ты своим телкам заливай, – отмахнулся Дрюня. – Увидишь что такое настоящая жизнь. Кстати, помнишь, как мы в прошлый раз надрались?

– Ну, – насторожился Акентьев.

Перед внутренним взором промелькнуло видение, которое посетило его после попойки. Желтоглазая тварь привела его к странному типу в рясе. И тот сказал что-то про перстень… Найди перстень!

Дрюня, как оказалось, тоже тогда увидел сон, только безо всякого следа инфернального присутствия. Обыкновенная похабщина. Снилась ему Танечка, секретарша из обкома партии, в пикантной ситуации с одним из партийных боссов, старым большевиком, который любил рассказывать с воодушевлением о своих подвигах на Малой земле под началом Леонида Ильича.

– Вот она – сила печатного слова! – сказал на это Переплет. – Человек прочитал книгу, и она захватила его настолько, что он поверил, будто и сам принимал участие в этих событиях.

– Как и автора! Все, что было не со мной, помню! – пропел Дрюня басом.

Акентьев поморщился.

– Это я тебя подготавливаю! – предупредил комсомолец. – Там будет еще хуже – так что отключи свой тонкий музыкальный слух!

– Звучит обнадеживающе, – заметил Переплет. – А зрение с речью отключить не стоит?