— Вы служите под начальством славного воина. Теперь примите же мою благодарность и протяните мне вашу руку.

Начальник не колебался больше. Хотя офицеры панцирных полков свысока смотрели на офицеров других отрядов, но Скшетуский был теперь в степи, в Диких Полях, где на подобные вещи не обращают особенного внимания. К тому же он имел дело с полковником, в чем сейчас же убедился, когда его солдаты принесли Абданку вместе с поясом и саблей, которые сняли с него, чтобы привести в чувство, короткую булаву с костяной рукояткой, какие обыкновенно носили казацкие полковники. Притом у Зиновия Абданка была богатая одежда, а речь его свидетельствовала об уме и светскости. Скшетуский пригласил его в свою компанию. От костра несся, щекоча ноздри и небо, запах жареного мяса, которое слуга снял с огня и подал на блюде. Начался ужин, а когда принесли большой бурдюк молдавского вина, завязалась оживленная беседа.

— За счастливое возвращение домой! — воскликнул Скшетуский.

— Значит, вы идете в обратный путь? Откуда? — спросил Абданк.

— Издалека, из Крыма.

— А что вы там делали? Ездили с выкупом?

— Нет, полковник; я ездил к самому хану. Абданк навострил уши.

— Зачем же вы ездили к хану?

— С письмом князя Иеремии.

— О, значит, вам поручили важную миссию. О чем же князь писал хану?

Скшетуский бросил быстрый взгляд на собеседника

— Полковник, — сказал он, — вы рассматривали лица убитых разбойников — это было ваше дело; но что писал князь хану — это не ваше и не мое дело, а только их двоих

— Минуту назад, — хитро ответил Абданк, — я удивлялся, что князь выбрал послом к хану такого молодого человека, но после вашего ответа вижу, что вы, хотя и молоды годами, но опытны умом.

Скшетуский принял как должное эту похвалу и спросил;

— А скажите мне, что вы делаете на Омельнике и каким образом очутились здесь один?