Страшный грохот сотряс стены. Видимо, столкнулись экипажи, и один из них, а может быть, и оба опрокинулись. Лошади жалобно заржали, наверное, упряжь увлекла их за собой на землю. А потом раздались оглушительные проклятия.

Лорд Фрэнсис Пауэрскорт не мог и предположить, что человеческий голос способен пробиться сквозь толстые стены Олд-Черч в Челси, однако это было именно так. И слова, которые он услышал, совершенно не вязались с утром, столь значительным для семьи Пауэрскорта. Дальше — хуже. Первому кучеру ответил другой, и словечки он употреблял еще ядреней. Пауэрскорт взглянул на своих детей. Только бы они не стали допытываться о значении услышанного. Он сомневался, что смог бы перевести этот диалог — некоторые выражения и ему были в новинку. Потом он обвел взглядом собравшихся: кое-кто из мужчин прятал ухмылку, а пожилые девицы возмущенно прикрыли уши ладонями.

Туман требовал новых жертв, и к их списку добавилось очередное столкновение экипажей. Густая мгла с самого раннего утра расползалась по Лондону, окутывая дома и прохожих, и аварии, подобные той, что произошла у церкви в Челси, случались повсюду. Омнибусы Вест-Энда отказались от неравной борьбы с туманом и в ожидании улучшения видимости стояли в депо. На Темзе и в порту капитаны вели суда самым малым ходом, длинными гудками оповещая о своем курсе встречных. Их гулкая тревожная перекличка звучала над городом, словно сигнальные горны, передающие команды частям сражающейся армии.

Зычная перебранка кучеров продолжалась. Священник, придя в себя от неожиданности, решился внести изменения в обряд.

— Псалом номер 365! — как можно громче возгласил он, многозначительно кивнув органисту: — Сотый псалом по Ветхому Завету: «Хвалит Господа вся земля».