— Нет! — вдруг повысил голос Денбрук, обращаясь к работникам кафе. — Никакого виски. Мой товарищ выпьет кофе. Два кофе, пожалуйста.

Дрейк угрожающе взглянул на высокопоставленного собеседника:

— В чем дело, мистер Денбрук? И какого черта вы вмешиваетесь? Я…

Однако сенатор не дал ему договорить:

— Вы вправе поступать, как считаете нужным, но при том условии, о котором я говорил: если спиртное не влияет на ваш разум. Вторая порция виски сейчас лишнее удовольствие. Поэтому выпейте кофе.

— А не пошли бы вы в задницу, сенатор? Я…

— Перестаньте якать, Дрейк! — В голосе Денбрука зазвенела сталь. — Если я уйду, то не туда, куда вы меня посылаете и куда я настоятельно советую вам больше никогда и никого не посылать. Тем более меня. Я могу прекратить разговор, но тогда сегодня же вы попадете в такое дерьмо, из которого без моей помощи вам уже не выбраться.

— Вот как? Не много ли вы берете на себя, мистер Денбрук?

— Ровно столько, сколько позволяют мне мое положение и мои полномочия. А насчет дерьма… Вы поймете, что я в состоянии раздавить вас, если вспомните Ирак. Точнее, 23 апреля позапрошлого года, селение Эль-Нухаб недалеко от Багдада, куда ваш отряд послали всего лишь успокоить местное население и где вы лично устроили кровавую бойню. Тогда уничтожение жителей селения вы официально объяснили тем, что мужчины-сунниты оказали вам отчаянное сопротивление и вы вынуждены были отдать приказ на штурм Эль-Нухаба. Ну а то, что в селении погибли женщины, старики, дети, — так это издержки войны. Что делать, если рядом с мужчинами встали их домочадцы? Дикари, они и есть дикари. Командование удовлетворилось вашим лживым отчетом, и вы продолжили службу, но… став при этом богаче на два миллиона долларов. Что так смотрите на меня, господин генерал? Разве не столько заплатил вам некий шиитский лидер за уничтожение селения Эль-Нухаб? А у меня данные, что именно два миллиона долларов поступило на ваш счет в Колумбии 26-го числа того же года… Ну что, вспомнили Ирак? Или будете настаивать, что все сказанное мною — ложь?