...По ресторану стал распространяться запах бараньих ножек.

- За стол! - пригласил хозяин.

Гарри продолжал размышлять. Зачем КГБ понадобилось убирать братьев Жезин? Впрочем, зачем ломать из-за этого голову. Все равно он бы не смог отказаться от этого из-за своих старых родителей. Два раза в год он получал фунт золота и отправлялся в Армению. Его родители продавали это золото и целый год беззаботно жили, до его следующего приезда. Советские таможни пока допускали импорт ценного металла...

Суп рассеял заботы армянина. В конце концов двумя убитыми больше или меньше, какая разница? Пятьдесят лет назад турки беспощадно вырезали три миллиона армян. Слово "геноцид" родилось позднее, и в то время турки отделались международным порицанием.

Неожиданно ложка с супом повисла в воздухе: Гарри подумал о третьем брате Жезин - Халиле.

- А, сводники, черт бы их побрал!

"Сводники", "сводня" - это были любимые словечки полковника Виссама Сулеймана, которые он употреблял, как правило, невпопад. Он бросил на стол свидетельство об аутопсии [Аутопсия - вскрытие трупа для установления причин смерти] Авеля Жезина. Сулейман был офицером службы безопасности Ливана, иными словами барбузом, и он хорошо изучил методы КГБ. Почерк этого преступления был ему знаком. Ругаясь про себя по-арабски и по-французски, он подошел к окну, выходящему на бухту, где находился посольский квартал.

Сидя на узком для него стуле, лейтенант Эли Набати искоса наблюдал за своим начальником. Это щекотливое дело снова ляжет на его широкие плечи. Эли со своими ста килограммами и невозмутимым видом был лучшим агентом полковника Сулеймана по прозвищу "Крепыш".

У обоих мужчин была одна страсть: женщины. Маленький лысый полковник с живыми глазами был донжуаном "Казино", как ливанские офицеры называли здание генштаба ливанских Вооруженных Сил - огромный ультрасовременный комплекс, построенный в восточной части города. Что касается Эли, он питал слабость к танцовщицам, выступающим в вульгарных шоу бара "Крейзи Хорс" на улице Фениси.