- После этого был еще телефонный звонок, - тихо добавил Халил. - Мне опять сказали, что если я подпишу контракт, то умру, и что это предупреждение последнее.

Наступило молчание. Малко размышлял.

- Кто был в курсе того, что вы собираетесь подписать контракт?

- Никто.

- Китайцы не могли проявить неосторожность?

- Исключено. Они ни с кем не встречаются в Бейруте. Кроме того, мы условились о сохранении строжайшей тайны.

Но Малко не верил в волшебство.

- Ваша секретарша была в курсе? - спросил он. - Или кто-нибудь еще из вашего окружения?..

Толстяк помрачнел.

- Только. Муна. Но я отвечаю за нее, как за самого себя. Кроме того, она ничего не выиграет от моей смерти. Пока я жив, я выдаю ей по десять тысяч фунтов в месяц. После моей смерти она лишится всего.

Малко ничего не ответил. Что творится в голове женщины, узнать невозможно.

- Я бы очень хотел познакомиться с Муной, - сказал он. - А пока необходимо усилить вашу охрану. Кстати, могу я вас кое о чем попросить?

Ливанец настороженно нахмурил брови.

- Разумеется.

- Скажите вашей жене, что после встречи со мной вы оставили сомнения и договор с китайцами собираетесь подписать...

Халил Жезин побледнел, щеки его задрожали.

- Вы... вы хотите убить меня, - пробормотал он.

Золотистые глаза Малко внимательно посмотрели на Жезина.

- Вы только что сказали, что полностью доверяете своей жене. Следовательно, вы ничем не рискуете.

Ливанец вынул носовой платок и вытер лоб. В дверь постучали, и в комнату вошла Ури с круглым хлебом в руках. Она что-то сказала Халилу по-арабски и, многозначительно взглянув на Малко, вышла.

Малко с удивлением смотрел на хлеб. Для полдника еще рано.

Ливанец разломил хлеб на две части, и из него выпало три рулончика из свернутых банкнот. Да, деньги Халила Жезина не всегда были чистыми...