— Ну и ну! — повторил Сан-Шагрен. — Этого только не хватало! Взял, да и отказался. Но что он надумал? Я никогда не видел ничего подобного. В доме шум и, честное слово, непорядок!

Но, заметив, что остался на улице один, он поспешил присоединиться к хозяину, стуча при этом своими сабо со всей силой, на которую был способен, «на случай, если этот скот задумает пойти за мной», волки, хотя и неустрашимы, но должны испугаться этого стука каблуков.

— Вам нехорошо, хозяин?

— О чем ты, Сан-Шагрен?

— Но это невозможно, вы, видимо, больны?

— Давай разворачивай свои полозья, и спокойной тебе ночи!

Доезжачий повесил нос. Странные чувства или, скорее, предчувствия наполняли его простоватую голову: ощущение неизбежной, неумолимой катастрофы, одной из тех непредсказуемых, стремительных драм, которые иногда происходят в сельской глубинке. Он смутно чувствовал, что именно в этот момент произошло нечто для его судьбы очень значительное, но он не догадывался, что именно. Он уже открыл было рот, чтобы порассуждать об этом, но вой волка оборвал его намерение. Этот вой, короткий, но злой, раздался откуда-то с середины дороги.

— Стреляйте, хозяин! Вон он! — выкрикнул доезжачий.

Господин де Катрелис в ответ на это только пожал плечами и протянул левую руку к доезжачему.

— Иди же к лошадям, завтра еще будет день…

— Неужели вы позволите ему уйти?

— Я… приберегу его для себя. Не беспокойся.

Сан-Шагрен, раскачиваясь на своих кривых ногах и при этом еще балансируя всем телом, ушел, в то время как де Катрелис задержался, рассматривая насыпь, гребень которой тянулся вправо и скрывался за поворотом. Мысленно он проследил путь молчаливого бегства волка к стенам глухого кустарника и дальше, дальше — в крепость из листвы, в лабиринт ночных запутанных тропинок.

3

Еле волоча ноги в сапогах, словно его тело сгибалось под тяжестью заплечной корзины или вся его жизненная энергия была уже на исходе, господин де Катрелис наконец добрался до дома. Издав привычный, заунывный скрип, дверь отворилась.