* * *

Фонарь Сан-Шагрена появился из конюшни и покачивался теперь перед бородой господина де Катрелиса.

— Ну как, хозяин?

— Ты поверишь: они меня осудили! И очень были этим довольны.

Улыбка появилась на его широком лице рядом со стеклом фонаря, глаза засмеялись сквозь дрожащее пламя.

— Я, хозяин, я никогда не бывал в судах, я порядочный человек.

— Знаю, старина.

— И даже очень порядочный! На песке, на берегу пруда, я заметил один след, и я поставил свечку святому Губерту: он заслужил ее.

— Чей след?

— Проклятого старого огромного волка. Каков смельчак!

— Позволь ему убежать своей дорогой.

— Хозяин, что вы говорите?

— Пусть он убирается на все четыре стороны.

Господин де Катрелис отвернулся от него и направился к дому, бормоча что-то сквозь зубы. Сан-Шагрен остался стоять, притихший, совершенно разочарованный. Он погладил Жемчужину:

— Моя девочка… моя красавица… Да ты полумертвая от усталости… Так нельзя делать, я сейчас тебя оботру, разотру водочкой… Потом накормлю отборным овсом… Пойдем, моя милочка…

Кобыла обрадованно заржала.

— Он не злой человек, — продолжал доезжачий, — но ты же его знаешь, он никогда ни перед кем не встанет на колени. И еще понимаешь, эти законники, вся эта обстановка — не по его нутру. И вдобавок они признали правым этого господина де Гетта, а это уж извините! Стакан, как говорится, полон до краев… Ах! Ты хочешь сказать, что еще легко отделалась. В таком настроении он готов крушить все вокруг себя, не надо ему перечить. И такого смелого человека, как он, потащили в суд из-за какого-то волка!

И они скрылись в глубине конюшни.

* * *