Внезапно маркиз смягчился.

— Есть у тебя что-нибудь перекусить?

— Мы вас не ждали. Сан-Шагрен думал, вы заночуете в дороге.

— Дай то, что есть.

И он привычным для себя небрежным движением отодвинул утварь, загромождавшую стол: шпоры, бутылки, плеть, какой-то инструмент.

— Есть маленький кусочек окорока и немного салата. Я могу приготовить парочку яиц.

— Приготовь побыстрее.

Валери смахнула тыльной стороной ладони крошки со скатерти, поставила на нее тарелку, положила хлеб перед свечой, поправила двумя пальцами, загрубевшими настолько, что уже не боялись жара, фитиль. Господин де Катрелис с потерянным взглядом отрезал кусок хлеба и принялся за ужин. Крошки сыпались на его черный редингот, но он не обращал на это никакого внимания. Дверь заскрипела: это был доезжачий. Он пришел, чтобы продолжить разговор, и встал перед хозяином, как для доклада.

— На этот раз, господин, все очень серьезно, к нам пожаловала живность не для барышень!

— Бесполезно меня уговаривать!

— Но все же выслушайте меня, а потом решайте. Его первый след я обнаружил у подножия скал. Он обошел пруд и спрятался в тростнике у края плотины. Следы шире моих ладоней, они глубоко врезались в песок, дьявольские цветы лилии

— Потешь этим рассказом господина де Гетта, если волк забредет к нему.

— Это бестия под сто фунтов, по меньшей мере, настоящий теленок, но ничего общего у них в характере нет. Осмелиться подойти к нам почти вплотную — для этого надо быть очень храбрым.

— Ты попусту тратишь слова.

— А, по-моему, он приходил, чтобы деликатненько вас прощупать, завязать знакомство, что ли! Быть может, он родом не из Бросельянда, а прибежал из Перигора или Арденнского леса. Собаки, должно быть, гнали его до этих мест. Но его опытность не помогла ему. Раньше или позже, самый злой…

— Запряги лошадей завтра к восьми часам.