Никто больше не увидел лица Димы. Участвовавшим в похоронах был представлен только его портрет — очень хорошая увеличенная фотография, на которой Димка был молод, женственно красив, оптимистично смотрел вдаль. В последние годы Димка был явно не таков, но льстивая эта фотография времён учёбы Димки в институте и стала толчком, вогнавшим Павла в странное состояние: заставляла она многое припомнить.
Дело в том, что Павел и Дима некогда поступали в институт вместе. Одинаково боялись, наберут ли нужные баллы, зубрили одни и те же учебники, сообща заготавливали шпаргалки, даже, кажется, отметки у них получились одинаковые.
Потом в общежитии пять лет спали на соседних койках, и не раз приходилось делить на двоих последнюю сайку.
Дима Образцов родился и вырос в деревне. Он пришел в институт, имея тощенький стаж работы в районной газете и буквально космическую тягу всё узнать, понять, увидеть. Город его ошеломил и сильно подхлестнул. А были у Димки прекрасные, большие и вопрошающие глаза, действительно что-то женственное. Он очень тонко чувствовал погоду, поражал всех точными предсказаниями… Пожалуй, что-то в нём было этакое есенинское, трогательное, что очень располагало к нему.
Как парень способный, он вскоре стал отлично учиться. Удачно писал разные заметки, которые всё чаще печатались, и каждый раз он приходил в восторг и очень мило, забавно гордился.
Потом Павел стал замечать, что Димка иногда слишком уж задирает нос. Появились в нём нотки самоуверенности, он рассуждал всё безапелляционнее, научился покрикивать и обрывать на полуслове всех, кого, видимо, считал глупее себя.
Статьи его стали наступательно-воинствующими, и случалось несколько раз, что его материалами газеты открывали на своих страницах целые дискуссии.
Сам он словно бы подрос, распрямил плечи, ходил широким, уверенным шагом, ни над каким вопросом больше двух секунд не задумывался, особенно отвечая на записки при встречах с читателями. Да, он очень полюбил эти встречи, и надо признать, что говорил он остро, напористо, убеждённо, задиристо, а это слушателям всегда нравилось.