- Лукас Бичем? - сказал судья. - Средь бела дня выставил на заднем крыльце сто двадцать литров виски и самогонный аппарат? Чушь.

- А вот нате вам, - сердитый развел руками. - Я сам об этом узнал, только когда Эдмондс...

Но судья его не слушал. Он сидел, повернувшись к Нат.

- Девушка, поди сюда, - сказал он.

Нат подошла. Лукас видел, что она дрожит. Она казалась маленькой, худой, как хворостинка, - девочкой; восемнадцатый год всего, младшая у них, последняя - на склоне лет родила ее жена, не только своих лет, порою думал Лукас, но и его тоже. Слишком молода для женитьбы, для всех неприятностей, которые надо вытерпеть женатым людям для того, чтобы состариться и узнать вкус и радость покоя. Печка, новое крыльцо, колодец - это еще не все.

- Ты дочь Лукаса? - спросил судья.

- Да, сэр, - раздалось в ответ ее высокое, мягкое, напевно сопрано. Меня зовут Нат. Нат Уилкинс, жена Джорджа Уилкинса. У вас в руках бумага про это.

- Вижу, - сказал судья. - От октября прошлого года.

- Да, сэр судья, - сказал Джордж Уилкинс. - Она у нас с прошлой осени, когда я хлопок свой продал. Мы поженились, только она ко мне не захотела переехать, покуда мистер Лук... ну, я, значит, не сложу печку, крыльцо не починю и колодец не выкопаю.

- Теперь ты это сделал?

- Да, сэр судья, - сказал Джордж. - Денег на это я набрал, теперь осталось всего ничего, только за топор за лопату взяться.

- Понятно, - сказал судья. - Генри, - обратился он к другому старику, тому, что с зубочисткой. - Где у тебя это виски? Можешь его вылить?

- Да, судья.

- И оба аппарата можешь уничтожить, разломать как следует?