Караванная дорога с харчевнями, караван-сараями и дозорными объездами, охранявшими торговых гостей, петляла понизу, в обход гряды гор. Путник, ехавший налегке, мог воспользоваться перевалом и сократить расстояние.

Короткий путь Липарит предпочёл длинному.

Липарит ехал довольный. В два дня он справился с цепью. Камни подобрал – не отличишь от старинных, отшлифованных много веков назад. Через три дня он будет дома, в Тбилиси, в мастерской великого своего учителя – златоваятеля Бека.

Тропа вела в горы, поросшие сочной травой. В долинах, словно в раскрытых ладонях гор, расположились селения с садами, полями и огородами. Склоны казались живыми от великого множества стад. А далеко наверху, выше селений и стад, выше садов и посевов, упирался в небо ломаный силуэт хребта в разводах прошлогоднего снега.

Воздух был чист и живителен, как настоянный на травах бальзам. Горы резвились, играли с путником в любимую свою игру: вершины то приближались, то отступали и прятались в облаках. Наконец тропа вскарабкалась к перевалу, осторожно выпрямилась над кручей, долго вела по самой кромке и, сделав виток, медленно поползла вниз.

Спуск был не легче подъёма, к тому же горы любят порадовать неожиданностью. Так и случилось. На середине спуска путь преградила огромная земляная осыпь. Прошумели недавно ливневые дожди, размыли землю и сдёрнули земляной вал. Осыпь разлилась, как вышедшее из берегов озеро.

Липарит спешился. Держа коня на поводу, двинулся по узкой тропке в обход.

Тропы в горах есть повсюду, даже там, где не ступал человек. Звери ли их протоптали, проложил ли ушедший под землю ручей, или оставили след сорвавшиеся с вершины камни? Так или иначе, крутая, едва приметная тропка вывела к лесу. Деревья стояли уступами. Большие, тёмные, опутанные сетью плюща. Нити серых лишайников свешивались до земли.