Начальник таможни. Что ж, отлично. Обмен официальными любезностями я полагаю завершенным. А посему, с Божьей помощью, приступим к делу.

Он меланхолично вынул из нагрудного кармана носовой платок, расправил его, встряхнув, и поднес к своему аристократическому, с горбинкой, носу, при этом издав носом звук, по силе не уступившей сирене с соседнего парохода, и голосом, привычным отдавать команды, обратился к своим подчиненным.

Начальник таможни. Команду на берег не отпускать! Приступаем к досмотру груза и конфискации контрабанды!

Служащие таможни тяжело затопали к трюмам.

На палубе остался лишь начальник таможни, жандарм с граммофоном и команда «Галифакса» во главе со своим, спустившим пар, капитаном. Жандарм аккуратно поставил на граммофон черный диск пластинки, завертел рукояткой до упора, опустил на диск мембрану с иглой, и тогда из сияющей трубы захрипел Российский императорский гимн «Боже, царя храни». Жандарм разогнул свое тучное тело и почтительно взял под козырек.

Британские матросы во главе с капитаном вытянулись в линейку и замерли, выпятив крутые груди.

Начальник таможни поднес два пальца к околышу фуражки. Цудечкес, укрывшись за спиной капитана, приподнялся на цыпочках и, закатывая глаза, нашептывает ему на ухо.

Начальник таможни. Меня хватит кондрашка! Мое сердце вот-вот разорвется на куски! Ума не приложу, как исправить положение! Вчера я заплатил Александру Ивановичу. Честь по чести! А сегодня, вернее всего, его уволили! Бедный Александр Иванович!

8. Интерьер.