Фрине показалось, что ее компаньонка чутьчуть зарделась при этих словах, хотя, возможно, виной тому было солнце. Она улыбнулась, взяла поднос и принялась намазывать булочку маслом, наслаждаясь тишиной и покоем.

Ей снился погибший юноша, и даже во сне она с ужасающей четкостью чувствовала его обмякшее сломанное тело в своих руках. Черный кофе и холодный душ чуть притупили воспоминания, но все же, приняв его последний вздох, она взяла на себя большие обязательства.

– Как его зовут, Дот? Я имею в виду констебля.

– Хью, мисс… Я хотела сказать, констебль Коллинз, мисс.

Ага, она и впрямь покраснела! Фрина воздержалась от цитирования семи своих правил-предостережений, которые сразу же пришли ей на ум, а лишь спросила:

– Как долго он пробыл у нас прошлой ночью?

– Да, пожалуй, еще час, мисс. Никак не мог согреться. Впервые увидел труп, это его потрясло. Мы посидели на кухне. Ему просто нужно было с кем-то поговорить.

Дот явно пребывала в неведении о великом множестве греховных забав, которым можно предаваться на кухне. Фрина благодушно улыбнулась ей.

– Тогда ему повезло, что попалась именно ты. Мне он тоже показался весьма симпатичным.

Таким же был и тот юный мертвец, что вновь и вновь вставал перед глазами Фрины: копна светлых волос, запачканных кровью. Фрина выпила еще кофе.

– Что ж, поживем – увидим, – произнесла Дот неуверенно. – Что вы сегодня наденете, мисс? День, похоже, выдался замечательный.

– Никогда я так не радовалась приходу весны, – оживилась Фрина. – Вчера был такой холодище, как… в общем – очень холодно. Сегодня вот наконец выглянуло солнышко, а то все дулось на нас несколько месяцев кряду. Странный климат. А что надевают, если надо допросить полицейских?

– Может, льняной костюм, мисс, и бархатную блузку без рукавов?

– Нет, найди мне тот костюм от Шанель, или лучше – платье. Что-нибудь светленькое и весеннее, небесно-голубое. И легкую шаль – ту кашемировую, и серебряные туфли. Сегодня я чувствую себя сиреной.