– Думаешь? Пожалуй, ты права.

Фрина смотрела на огонь. Она потерла руки и заметила, что они до запястий покрыты ржавокрасными пятами. Ее передернуло.

– Но сначала – ванна. Я чувствую себя такой грязной! Кажется, я слишком долго общалась с холодной реальностью.

– Ванна, наверное, уже готова, мисс.

Дот последовала за Фриной наверх, прихватив бокал портвейна: отец Дот утверждал, что портвейн – лучшее средство при шоке.

Фрина осушила бокал, не отдав должного напитку, и поспешила сбросить одежду. Дот заметила, что шелковые брюки мокры и испачканы кровью в области колен, и стала гадать, что же случилось с блузкой мисс Фишер. А Фрина меж тем отмокала и оттирала себя до тех пор, пока ее бледная кожа не раскраснелась и вся запекшаяся кровь не смылась с ее несравненного тела. Тогда она села и под стенания Дот, причитавшей над погубленной одеждой, принялась приводить в порядок ногти.

– Эти брюки испорчены навсегда, мисс, а вот манто можно отправить меховщику, он его приведет в порядок. Пожалуй, я попытаюсь очистить ваши ботинки. А вы сами-то не поранились? – В этот момент Дот обнаружила мелкие пятнышки на подкладке манто.

Фрина оглядела свое тело. Вроде ничего не болело.

– Уж раз ты заговорила об этом, Дот, у меня действительно есть несколько порезов. Ничего серьезного, но все же принеси пластырь. И это я тоже запишу на их счет, – пробормотала она, выходя из ванной.

– На какой счет, мисс? – не поняла Дот.

– На их счет. Кто-то за это сполна расплатится. Принеси мне ночную сорочку и теплый халат, Дот. Я хочу спуститься вниз. Надеюсь, констебль уже оттаял.

Фрина уселась возле огня, и госпожа Батлер поспешила подать ей на подносе бокал с пуншем.

– О нет, госпожа Батлер, мне не хочется пунша!

– Да вы попробуйте, мисс. Это рецепт моей мамы, ваш констебль в миг отогрелся. Мы за вас так переволновались, мисс, – прибавила госпожа Батлер.