Колени были острые, жёсткие и, судя по этим признакам, — мужские.

Автобус все заворачивал, и Лора все никак не могла подняться с колен. Наоборот, её заносило человеку на грудь, и это уже не лезло ни в какие ворота.

— Простите… — пролепетала Лора, глядя в никуда. — Я не могу встать…

— А вы сидите, — разрешил человек.

Лора подняла глаза и увидела, что человек — действительно мужчина.

Иногда по телевизору показывают научные экспедиции, которые плавают по морю на корабликах, произошедших скорее от плота, чем от парохода, и изучают подводный мир. По палубе ходят полуголые золотисто-загорелые блондины, с волосами и бородами, выгоревшими до платины. Они пропитаны морем, солнцем и заботой о большой науке. Они скромны и прекрасны. И, глядя на таких людей, понимаешь, что женщина создана для любви, а человек для счастья.

Этот человек был из тех, с корабля.

Лора посмотрела в его глаза. Они были голубые, чистые и честные, как у лжесвидетеля.

Лора почувствовала, как будто кто взял её за плечи руками в мягких варежках и тихо толкнул к этим глазам. На самом деле её, конечно, никто не брал за плечи, тем более в варежках, — какие варежки в июне месяце. И никто не толкал — кому было это надо? Но есть выражение: потянуло. Лору потянуло в прямом смысле, и если бы не было посторонних людей и если бы такое поведение не считалось неприличным, не осуждалось бы общественным мнением, — она положила бы голову ему на грудь, прикрыла глаза и сказала:

— Я счастлива.

Счастье — это когда спокойно и больше ничего не хочешь, кроме того, что имеешь в данный момент.

А он бы обнял её и сказал:

— И я.

Пора было вставать с колен.

— Я сейчас встану, а вы садитесь на моё место, — предложил он.

— Да нет, — смутилась Лора. — Зачем?

Она так смутилась, будто автобусное место было его личным, а не общественным.

— Мне все равно выходить.

Лора покорно кивнула. Счастье никогда не задерживалось возле неё надолго. Либо его забирали другие люди, либо оно уходило само по себе.