— Я за тебя завтра отработаю, — пообещала Лора. — А хочешь, два дня подряд.

— Да не придёт он.

В дверь постучали, и в кабинет вошла женщина среднего возраста. Не молодая и не старая. Вернее, и молодая и старая, — смотря с чьей точки зрения смотреть. С точки зрения старух — молодая.

— Фамилия? — строго спросила Таня и неловко полезла с дивана.

Подошла к столу, на котором лежала толстая раскрытая тетрадь, в черном переплёте.

— Почему не придёт? — спросила Лора.

— Посмотри на себя в зеркало, — предложила Таня.

Зеркала поблизости не было, но Лора и так хорошо знала свою внешность. У неё был часто встречающийся в среднерусской полосе тип лица. Она всегда всем кого-то напоминала.

— Ну кому мы нужны за то, что мы — это мы? — произнесла Таня.

Женщина подобострастно улыбнулась, как бы деля беседу, но Таня строго на неё посмотрела, будто одёрнула, и женщина снова стала серьёзной.

…Как сверкала река. Будто по воде бежали крошечные солнечные человечки, их было несметное количество. Как китайцев. Они все бежали и бежали, и не было им ни конца ни края.

Законный муж Серёжа вышел из реки в дрожащих каплях и произнёс, постукивая зубами:

— Счастье, вот оно…

Потом они пошли по берегу. У Лоры тогда, в девятнадцать лет, была длинная коса. Серёжа вёл её не за руку, а за косу.

А через неделю кто-то постучал в дверь.

Лора отворила и увидела женщину с плоским свёртком под мышкой.

— Серёжа дома? — строго спросила женщина.

— Он на работе, — объяснила Лора, робея строгого тона.

— Передайте ему. Он забыл у меня свои тапки.

Женщина протянула свёрток. Это были тапки, завёрнутые в газету.