Дядька в рабочей одежде устанавливал афишу к новому фильму. Вдвинул большой фанерный щит, на котором было нарисовано лицо артиста Ульянова без края щеки и без уха. Но ульяновские глаза с честно-требовательным, чуть раздражённым мужским прищуром уже взирали на этот мир. Рабочий вдвинул ещё одно звено и подогнал ухо к щеке.

По левую руку стоял «Дом мебели». К магазину все время подъезжали машины.

Чуть в стороне от входа стояли плотные, коренастые мужчины — по виду хозяева жизни. У них были деньги, была цель и была уверенность в достижении своей цели.

Если бы у них не было цели, они бы её выдумали.

А если бы не было уверенности, они бы её купили.

Хозяева жизни помногу едят и отъедают животы. Живот поднимает диафрагму на два-три сантиметра. Диафрагма давит на сердце. У них затруднённое дыхание и ищущие глаза. Они все время прошаривают глазами мир: что бы ещё купить.

Однажды Лора стояла на кладбище. Мимо неё прошли парни-могильщики в ватниках, с заступами через плечо.

Ватники на них болтались по-студенчески элегантно, и они так молодо топтали землю. А сзади в дублёнках шли — эти.

Они приготовили могилу для одного из своих. Проходя мимо Лоры, успели обежать её глазами. А когда она вышла с кладбища — поджидали её у ворот. Они никогда и ни при каких условиях не хотели ничего упустить. И сейчас Лора почти чувствовала их оценивающий взгляд на своей высокой груди, нежно-розовом лице и крепких ногах.

Придёт Он, возьмёт Лору за руку и уведёт из-под этих хозяйских глаз. А хозяева будут смотреть им вслед, озлобленные ненадолго своей нищетой.

…Серёжа ушёл летом, а через два года, тоже летом, в Лору влюбился главврач поликлиники. Ему было сорок, а ей двадцать два. Он был главный, а значит, достойный, и Лора им гордилась.

Главврач говорил, что Лора — мечта его жизни, но он не может предать глаза сына. Пусть сын окончит школу, получит среднее образование, тогда Главврач женится на Лоре и будет обречён на счастье всю дальнейшую жизнь.