С кухней она управилась быстро, хозяин практически ничего не готовил, а минимум посуды, оставленный в раковине, занимал, максимум, пятнадцать минут.
Эстер налила полведра теплой воды, добавила туда жидкого ароматизированного мыла, взяла в руки щетку и направилась в коридор, отделявший кухню от остальных помещений.
И остановилась.
Что-то непривычное почудилось ей в воздухе. Непривычное и неприятное.
Запах.
Она нахмурилась. Неприятный запах примешивался к запаху моющего средства. Странно, что она не почувствовала его раньше, когда только вошла. Газ? Не похоже. Запах был сладковато-горьким, слабым, но явственным и шел из кабинета, от плохо прикрытой двери. Она почему-то вспомнила распахнутое окно. Ей стало не по себе.
Эстер поставила ведро и осторожными шагами приблизилась к двери кабинета.
– Ари? – зачем-то позвала она, не решаясь войти. – Вы здесь? Не уехали в Тель-Авив?
Никто не отозвался. Разумеется, его нет. Иначе входная дверь была бы открыта. Эстер толкнула дверь кабинета и остановилась на пороге. Ее настороженный взгляд скользил по стенам, по раскрытому сейфу слева от двери.
– Ари… – повторила она и шире распахнула дверь. Сделала шаг, другой. Снова потянула носом воздух. Без сомнения источник запаха находился здесь, в кабинете. Эстер еще раз внимательно осмотрелась.
Что-то лежало на полу, за широким письменным столом. Что-то, чего она не могла увидеть от двери.
Ей пришлось сделать еще несколько шагов, прежде чем она увидела.2
– … Завтра, на контрольно-пропускном пункте «Эрез» в секторе Газа должна состояться встреча министра экологии и охраны окружающей среды Йоси Сарида с представителями палестинской администрации…
Натаниэль Розовски чуть приглушил звук радиоприемника. В машине становилось жарко. Интересно, почему Алекс не поставил кондиционер? Хотя нет, кондиционер имеется. Но не работает. В Тель-Авиве он еще около сорока минут кружил по городу, пока, в конце концов, не припарковался в десяти минутах ходьбы от офиса. Ближе места не нашлось, все стоянки в окрестностях улицы Алленби были запружены автомобилями. Натаниэль захлопнул дверцу со вздохом облегчения и, прихватив потрепанный блокнот с записями, направился к себе.