— Не волнуйся.

— Я хотел бы... — начал Тигр, доставая с трудом заработанную фунтовую монету.

— Я знаю, сынок, — ответил фокусник. — И этого для меня более чем достаточно.

Позже, по дороге, Тигр засыпал его вопросами. Как он научился это делать? Что еще он умеет? И главный вопрос, с точки зрения Тигра: если он такой мастер, то почему не промышляет карманником на вокзале Уэверли? Домино обернулся, улыбка исчезла с его лица.

— Я не вор, сынок, и не хочу узнать, какова тюремная камера изнутри. А ты?

— Попадался раз-другой, — признался Тигр.

— И как, весело было?

— Чаёк все же лучше, чем в ночлежке.

— Чем занимаешься сейчас?

— Продаю «Биг Ишью». Дело в том, что если бы я умел то, что умеешь ты... хоть малую толику...

— Это не самая легкая профессия, сынок.

— Всего несколько трюков, вот что я имел в виду... Чтобы журнал шел поживее. Ну, знаешь, представление никогда не повредит.

Домино задумался на мгновение.

— Я могу показать тебе основы. Но придется много практиковаться.

— Не вопрос.

Они стояли на Южном мосту, Домино окинул взглядом улицу.

— Магический круг говорит, что мне не следует этого делать.

  — Да кому я расскажу?

Домино направил на него длинный тонкий палец.

— Тут неподалеку Фестивальный театр, так?

— Так.

— Это и будет условием сделки.

— Что именно?

— Великий Лафайет. Мы пойдем к нему. Тогда, может быть, ты поймешь...

Тысяча зрителей... голубые небеса... возгласы восхищения. А он впал в какой-то транс. Это называется боязнь сцены, но не в его случае. Скорее, его нет там, где он стоит. Сады Принсесс-стрит, июль. Саммит Большой Восьмерки был да сплыл; Фестивальный театр прямо за углом. Лето и так выдалось сумасшедшее, и Тигр сейчас в самом центре бедлама. Под ногами — футбольное поле, в ушах звенят десятки разноязыких голосов. За спиной — Кастл-Рок