— Ни черта не понимаю! — раздраженно бросил Антонов. — Какого дьявола вы ржете? Чего тут веселого, в самом деле? Был человек нашим, таким я его в молодости знал, а теперь хочет с большевиками заодно.

— Не с большевиками, а с коммунистами, — степенно поправил его Сторожев.

— Какая разница? — возмущался Антонов.

— Все-таки имеется, — неопределенно ответил Сторожев.

— Пошел ты!..

— Да брось ты фырчать, мартовский кот! — остановил Антонова Булатов. — Что бы ни случилось, какая бы власть ни оказалась в губернии, и в ней должны быть наши люди. Как же иначе?!

— Вот именно, — подтвердил Сторожев.

— Ну, с этого бы и начинали, — проворчал Антонов. Помолчав, он спросил Сторожева: — А кстати, где теперь Флегонт Лукич, черт бы его побрал?

— На высоких, слышь, должностях.

— Ну, а братец твой Сергей? Он, слышал, в матросы пошел?

Сторожев хмуро повел бровями.

— Этот в дядьку удался — большевик. Не ныне-завтра в село ожидаем. — Скулы Сторожева покраснели от злости.

Антонов обратился к Булатову, читавшему газету.

— Что нового?

— Погоди малость, все узнаешь, — пробормотал Булатов, не отрываясь от газеты.

Открылась дверь, в ней показался хозяин.

— Петр Иванович, любезный, будь добр, повремени минутки три, а потом зайди ко мне. — И захлопнул дверь.

— Какие у тебя дела с ним? — полюбопытствовал Антонов без всякого, впрочем, интереса.

— Да так, мелочишка, — солидно поглаживая усы, отозвался Сторожев. — Купчую надо составить. У соседа нашего, помещика Улусова, — помнишь такого? — землю прикупил округ Лебяжьего озера. Ну, хозяин-то, — Сторожев кивнул в сторону двери, — старый наш знакомец, бумагу обещал составить. — Он помолчал. — Господин Улусов, как из земских начальников его поперли, в прах разорился. Оно и понятно: без ума хозяйство на корню гниет.