Сегодня Дмитрий уже сам заскочил к Николаю, принес тому своего любимого Фенимора Купера. Коля прошлый раз попросил: «Дай почитать что-нибудь американское. Я после войны все равно доберусь в Америку!» Посидели немного, поболтали, словно знали друг друга с детства. Но потом Дмитрий почувствовал, что его знобит и поспешил уйти, чтоб не заразить раненного. Теперь, поднимаясь по лестнице наверх, к себе, он думал: «Надо бы какого-нибудь лекарства проглотить, а то и впрямь разболеюсь».

Он снимал комнату в большом пятиэтажном доме Фраермана на центральной улице города — Сумской. С детства оставшись без родителей, он жил как родной в доме у дяди, воспитывался со своими двоюродными братом и сестрой. Но когда стал студентом, решил быть самостоятельным. Дядя не возражал, сам подыскал ему хорошую комнату недалеко от своего дома.

Комната в мансарде была по душе Дмитрию, а вскоре у него появилась и приятная соседка. Чуть поболее года назад вторую квартиру в мансарде сняла скромная девушка Евгения Радзилевская. Была она на годик помоложе Дмитрия, мила, интеллигентна, говорила с небольшим акцентом. И когда он, поборов первоначальную робость, познакомился с ней, то узнал, что Женя наполовину полячка и что она бежала из Лодзи, где фронт был угрожающе близок, и где она трагически лишилась родителей. Недолгое время девушка жила на пособие для беженцев, но почти сразу стала искать работу и вскоре устроилась в отдел статистики Южной железной дороги. Иногда вечерами она просто, по-соседски, приглашала его почаевничать. Дмитрий был рад этому и почти сразу понял, что у девушки хорошее образование. Он сам ей посоветовал поступить на высшие женские курсы. «Я тоже об этом думала, — призналась Женя, — и уже готовлюсь».