На ковре – высокий бритоголовый борец с большим животом. По-видимому, это чемпион. Зрители, как везде, болеют против чемпиона. Ему кричат что-то обидное. Расставив толстые, с набухшими венами ноги, чемпион угрюмо смотрит на своего противника, нехотя натягивает халат, медленно подпоясывается. Лицо у чемпиона неприятное, под глазами мешки. Ему лет сорок.

– Этого толстого как зовут? – спрашиваю у мальчика.

Мальчик бормочет что-то невнятно. Сидящий рядом со мной туркмен говорит:

– Клыч Дурды его зовут. Пять лет чемпионом был, теперь немножко старый стал.

– Какой старый! Водку пьет много, вот что, – вступает в разговор другой туркмен.

– Э, когда на той зовут, пить не будешь, что ли?

– Каждый день той у него...

– Он вообще шофером числится в Байрам-Али, – говорит третий голос.

– Да нигде он не работает! Вообще дурной человек.

– С гюреша кормится...

– Говорят, две жены у него, узбечки...

– Ай, зачем болтать! Бросил! Как волк, один...

Теперь уже говорят несколько человек, и все почему-то по-русски, точно все отвечают на мой вопрос. Клыч Дурды тут не любимец, это ясно. Я трогаю за плечо мальчика.

– Скажи, профессор, какой пальван победит?

– Откуда знаю, – шепчет мальчик и оглядывается испуганно.

Я вдруг вспоминаю, что однажды видел чемпиона.

Три года назад я случайно попал на той в один из колхозов Марыйской области. Той делал председатель колхоза, известный в Туркмении «башлык» Ага Сафар Ниязов, по поводу того, что его сын защитил кандидатскую диссертацию. Сидели на дворе, под виноградником, где были расстелены длинные ковры, а на них стояли блюда с пловом, каурмой, фруктами, чай и водка – то и другое пили вперемежку из одних пиалушек.