Дан прицелился и выстрелил, увидев, как этот бандит вылетел из седла, несколько раз перекатился и ударился в стену дома.

Двое оставшихся остановили лошадей и открыли стрельбу. Дан чувствовал, как мимо пролетали пули и ждал, что вот-вот одна из них попадет в него.

В этот момент распахнулись двери салуна и он увидел выскочившего Тома Хоррика с револьвером в руке, расталкивавшего горожан, собравшихся на крыльце. Дан почувствовал тревогу, перешедшую в облегчение, когда он увидел, что Хоррик стреляет в сторону бандитов.

Они развернулись и выстрелили в Хоррика, который хоть и находился под прикрытием крыльца, попал под их огонь.

Дан перезарядил револьвер и снова открыл огонь, что заставило бандитов отступить.

Здоровяк крикнул:

— Мы вернемся, шериф, ты увидишь! Ты убил моего брата!

Бандиты промчались по улице в нескольких ярдах от него, но его выстрелы не настигли цели.

Том Хоррик медленно поднялся на ноги, держась за грудь обоими руками, его револьвер остался лежать на земле. Дан поспешил к нему, увидев бледность на его лице и спросил:

— Ты сильно ранен, Хоррик?

— Они попали в меня дважды. Будь я проклят, я был слишком медлителен.

Дан отстранил его руки и увидел пятно крови на его рубашке. К тому же он был ранен в правую ногу.

— Тебе надо позаботиться о себе, — проворчал он.

Хоррик кивнул. Вокруг собирались люди, чувствуя вину за то, что не вступились за шерифа.

Раф Копперфильд спросил:

— Что здесь за ад творился, Дан? Мы выскочили из салуна, услышав дикую стрельбу.

Том Хоррик зло посмотрел на Копперфильда и сплюнул на крыльцо. Он сел воле перил, тяжело дыша.

Дан Скотт впервые заметил, что кровь стекает в его собственные сапоги. Он не мог поверить, увидев кровь на своих брюках, сочащуюся из раны на ноге.