Лори снова спросила:

— Что случилось, Дан?

Он посмотрел на нее, его лицо стало жестче, глаза глубже запали, он постарел на несколько лет.

— Человек, которого ограбили, получил обратно деньги, и не смог опознать Уинтера. Он должен был ехать на реку Симплар и не мог ждать суда. Копперфильд и Тренч решили, что я придираюсь к Колу Уинтеру и уговорили меня отпустить его.

Теперь Лори поняла, она подошла ближе к нему и сочувственно посмотрела на него.

— Это случится позже, не так ли, Дан? — спросила она.

Дан Скотт мрачно посмотрел на нее.

— Что случится? — спросил он грубо.

— Люди вмешиваются, не понимая, что ты должен делать и как. Я понимаю, поверь мне, горожане нуждаются в твоей защите, но они в то же время хотят, чтобы ты поступал по-ихнему, ведь так?

Его тон немного смягчился.

— Я знаю свою работу и знаю, как должен поступать, Лори.

— Люди не благодарны, Дан, — настаивала она. — Я знаю это потому, как женщины города немного холодны со мной. Они уважают меня не столько за то, что я жена Дана Скотта одаренного и честного шерифа, сколько за то, что я жена человека, ожесточенного против всего мира и человека, который не терпит тех, кто переходит ему дорогу.

Дан посмотрел на свою жену.

— Они так говорят, Лори?

— Не совсем так, Дан. Но я могу это слышать за любыми ихними словами. Почему бы тебе не снять значок, Дан, ты займешься другим делом, а они получат возможность понять свои ошибки.

— Чтобы заняться фермерством нужны деньги, — сказал он.

— Да, — согласилась она. — Но отец всегда говорил…

— Я всегда сам выбирал свой путь, Лори.

Она снова отстранилась от него, почувствовав неожиданную злость. Она не любила это его упрямство. Всю свою жизнь до замужества она была избалованна своим отцом, который в ней души не чаял, и своей матерью, всю жизнь занимавшимися фермерством.